Написать автору
Оставить комментарий

avatar

Ямб (19−21)

19

Здесь был совсем иной мир. Прозрачный, тихий, благоухающий… Мир не для всех, не для многих, не для других — только для нас.

Она ждала меня у парапета. Я сразу обнял её, уверенный, что так можно и нужно, а влажный блеск её глаз, отразивших свет ртутного фонаря, подтвердил, что я не ошибся.

— Уйдём отсюда? — спросил я и, не дожидаясь ответа, увлёк её за талию.

Мы спустились по лестнице, и через несколько шагов душистый тёплый мрак самшитовой рощи укрыл нас от посторонних. Мы опустились на упрятанную в глубокой тьме скамейку, низкую и неудобную. Мы не разговаривали: за нас говорили глаза, руки, губы… Нам не хватало дыхания — всё-таки здесь было чересчур душно; кажется, собиралась гроза. Нам недоставало воздуха первозданной свежести — того, который дарит море…

— Ты любишь купаться ночью? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она, — очень.

— Пойдём?..

Тут проза быта впервые вторгается в наш отрешённый от повседневности мирок.

— Нужен купальный костюм, — напоминает она.

— Ночью не обязательно.

— И ещё полотенце.

— За полотенцем я слетаю мигом. На пятый и назад. Подожди здесь.

— А меня не похитят инопланетяне? — шепчет она, щекоча губами моё ухо. — После сегодняшней лекции всего можно ждать.

— Не успеют.

— Тогда иди, — полусонным голосом разрешает она, — я, кажется, засыпаю. — Я вскакиваю на ноги, а Марина с ласково-насмешливой певучей интонацией напутствует меня: — Смотри не застрянь в лифте.

— Теперь я к нему и близко не подойду, — обещаю я и ухожу.

Двор я пересекаю бегом, в вестибюле замедляю шаг, чтоб не напугать дремлющую администраторшу, по лестнице поднимаюсь, прыгая через ступеньку; слегка запыхавшись, вваливаюсь в свой номер и… наступаю ногой на что-то шелестящее. Я включаю свет в прихожей, нагибаюсь и поднимаю с коврика конверт большого формата, какими пользуются в редакциях и издательствах для возврата авторам не слишком объёмистых рукописей. На конверте крупным почерком мои имя и фамилия. Почерк мне незнаком, я второпях вскрываю конверт — на пол выпадает какая-то книжка. Досадуя на непредвиденные помехи именно тогда, когда я так спешу, я вытаскиваю из конверта несколько исписанных от руки страниц, прочитываю в начале первой:

Андрей!

Мне легче связно изложить тебе всё, что я собирался, в письме, а не в хмельном застолье. Мне важно, чтобы эти страницы прочитал именно ты…

Почерк не особенно разборчив, я заглядываю в конец — подпись Ракитина. Что ему — так не терпелось передать мне эти записи, что он, не дождавшись завтрашнего утра, подсунул конверт под дверь?..

Да нет у меня времени ломать голову над этими его причудами! До Ракитина ли мне сейчас! Меня ждёт Марина. Ночью, в тёмной роще. А я вожусь тут с этими бумажками!.. Завтра прочитаю.

Я наспех засунул листки обратно в конверт, бросил его на койку, сорвал с вешалки в ванной махровое купальное полотенце, на обратном движении случайно задел пяткой обронённую в прихожей книжку, о которой уже и позабыл, — она, как хоккейная шайба, скользнула и забилась под полку для обуви. Ну и пусть пока там полежит, не стану тратить драгоценные секунды, чтобы выковыривать её оттуда, авось тараканы не сгрызут…

Я выскочил с коридор, захлопнул дверь, даже не проверив, защёлкнулся ли замок, — и понёсся прочь из здания…

20

Не прошло и пяти минут, как мы расстались с Мариной, а я уже тревожился: вдруг она взяла да и ушла. Когда мы были рядом, такая возможность мне и в голову не приходила, но сейчас неожиданная задержка раздражила мои нервы. Всё-таки опрометчивым с моей стороны было оставлять её одну…

Беспокоился я напрасно: Марину застал целой и невредимой там же, где оставил. Она полулежала с закрытыми глазами, откинувшись на спинку скамейки. Я облегчённо перевёл дыхание.

— Я сплю? — протяжно-певуче спрашивает она, не раскрывая глаз.

— Ты спишь, — подтверждаю я. — И тебя готовятся похитить пришельцы, вернее, один пришелец…

— Нет, — прерывает она меня и открывает глаза. — Не надо про них. Мне и вправду от этого не по себе.

— Вот полотенце, — охотно переключаюсь я на земные реалии.

— Только одно?..

— В самом деле. Я как-то не сообразил, что можно было взять два. Ну да ладно, я и без него обсохну. Сегодня тёплый вечер.

Взявшись за руки, мы пробираемся сквозь самшитовые заросли и выходим на плиточную дорожку, ведущую к морю. Творческий дом тускло светит нам в спину десятком непогашенных окон, и я сворачиваю в сторону мыса — туда, где потемней да и вода почище. На песке Марина сбрасывает босоножки и становится одного роста со мной. Тесно обнявшись, мы бредём по пустынному пляжу, высокая глухо шуршащая стена тростника отъединяет нас от населённого людьми пространства, а нетерпеливое море призывно рокочет, маня к себе.

Парной воздух предгрозья изредка пронизывается острой струёй свежего ветерка, впархивающего на берег из чернеющей морской дали; там, над горизонтом, беззвучные зарницы вычерчивают сложные узоры, мгновенно поглощаемые влажной тьмой. Но от нас гроза ещё далеко…

Ближе к воде песок сменяется крупной галькой, и на её покатом склоне, куда иногда достают мелкие солёные брызги, я расстилаю полотенце.

— Что это? — с испугом спрашивает Марина и прижимается к моему плечу.

— Где?

— Там, над водой.

В той стороне, куда она показывает, вьются над волнами какие-то круглые жёлтые огоньки размером с копеечную монетку. Они кружат по прихотливым траекториям, то выше, то ниже, потом перемещаются в сторону берега и россыпью устремляются к тростниковой стене.

— Не бойся, — я обнимаю её за плечи. — Это такие славные весёлые светлячки. Абсолютно безвредные.

— Какие крупные! Не знала, что такие бывают. А мне в голову опять полезли всякие неземные ужасы.

— Меньше слушай Валю Зенина. А то будешь каждого куста пугаться. Лучше давай искупаемся…

— Пожалуйста, отвернись, — просит она после небольшой паузы.

— Нет, — говорю я. — Просто закрою глаза.

Я растягиваюсь на гальке лицом к беззвёздному уже небу и опускаю веки. Но и не видя Марины, угадываю каждое её движение. Вот слабое электрическое потрескиванье — это она вскидывает руки и стягивает через голову льющийся шёлк алой блузки, выпуская узниц на волю. Вот беглый «вж-ж-жик» молнии — и юбка ложится рядом с шёлковым комочком. Вот нечто ажурное и совсем невесомое планирует и неслышно опускается сверху…

Я знаю, что могу открыть глаза и увидеть её такою, какой сотворил её Господь, но я хочу продлить томительный восторг текущего мига, отсрочить мгновенье раскрытия тайны…

Потом я улавливаю лёгкий всплеск, распахиваю глаза и вижу, как Марина машет мне рукой из-за вспененного гребня волны.

Я сбрасываю футболку, джинсы, часы — и с разбега ныряю в море. Солёная вода чувствительно щиплет царапину на горле. Чёртов бард — как некстати пришлось о нём вспомнить! Но это лишь пылинка посторонней мысли, которую бесследно смывает ближняя волна, оставляя меня лицом к лицу с Мариной…

На берег я выбираюсь первым, протягиваю ей руку — она выпрямляется, делает шаг вперёд — и уже не просит меня отвернуться. Я набрасываю ей на плечи полотенце, и освобождённые затворницы, две диковинные птицы, вскинув золотистые головки, нежными клювиками приникают к моей груди…

21

Острый холодок ветра постепенно включает сознание. Марина, дочь моря, нимфа морская, сонно дышит на моём плече, две усталые летуньи покойно и доверчиво уткнулись мне в бок. Я опустошён и вновь полон любовью к ней и благодарностью за то, что произошло. Я боюсь спугнуть это чудо, в которое с трудом верю, но волны разыгрываются не на шутку и скоро доберутся до нас, да и гроза приближается.

Я пробую пошевелиться, но руки Марины оплетают мою шею.

— Анджей, коханы, — шепчет она, не раскрывая глаз, и вновь всем телом прижимается ко мне.

«Почему «Анджей»? — успеваю удивиться я, но мысли опять застилает туманом… И тут бесстыжая волна захлёстывает наши ноги и вмиг приводит в чувство.

— Пора спасаться бегством! — кричу я, чтоб пересилить шум прибоя.

Мы подхватываем одежду, мчимся к темнеющей тростниковой массе, поспешно одеваемся, я нащупываю в камышах тропу к розарию. Там мы усаживаемся передохнуть в беседке, обвитой и сверху и по бокам гирляндами алых, белых, жёлтых, чайных и прочих — какие там ещё бывают? — роз…

Мы укрываемся под их сенью, чтоб отдышаться. Вот-вот хлынет дождь, грозовая туча нависает над берегом, изломанные стрелы молний видны отчётливо, но отзвуки грома доносятся ещё из порядочной дали. Я засекаю время от вспышки до раската — десять секунд. Значит, около трёх километров.

— Долго мы здесь не выдержим, — говорю я. — Скоро польёт.

— Не хочется уходить, — отзывается она. — Здесь так похоже на райский сад.

— Тогда посидим, пока не закапает. В случае чего рванём напрямик через рощу — тут сотня метров всего будет.

Я обнимаю её за плечи и вдруг вспоминаю, что мы ведь до сих пор так и не удосужились познакомиться! Мне почему-то это и в голову не приходило — так сразу, после того пожатья руки, стала она мне родной и близкой. Впрочем, знаю же я её имя. А она моё — тоже, выходит, знает. Но почему она назвала меня «Анджей»? Или мне послышалось?

— Мы ведь даже ещё не познакомились, — озвучиваю я свои мысли. — А мне кажется, что я знаю тебя тысячу лет.

Она загадочно улыбается:

— А на самом деле?

— Со вчерашнего… Нет, погоди… — Я взглядываю на часы. Уже так темно, что невозможно разобрать цифры. — Наверно, всё-таки со вчерашнего дня, если полночь уже миновала… И влюбился с первого взгляда, — весело добавляю я. Потом нахально спрашиваю: — А ты когда?

— Что?

— Влюбилась в меня.

— Очень давно.

Такого ответа я не ждал.

— Как это? Мы ведь только что встретились…

— И всё-таки я знаю тебя очень давно. И очень хорошо.

— Откуда?!.

— А ты не догадываешься?

— Нет.

— Тоже мне, писатель, знаток человеческих душ!.. Читала твои книги — вот откуда!

Я совершенно сбит с толку. Разыгрывает она меня, что ли?

— Ты шутишь?

— Вовсе нет. Что тут удивительного? Ты сомневаешься, что я умею читать?

— Да нет, — мямлю я растерянно, — просто как-то это… неожиданно.

Марина заливается смехом. Весёлым, но не обидным.

— Совсем мальчишка! — восклицает она то ли укоризненно, то ли восторженно.

— Нашла мальчишку! — возражаю я неуверенно. — Мне уже сорок. А тебе?

— Двадцать два. Но это неважно. У мужчин нет возраста. А если есть, значит, они уже не мужчины. Но ты всё равно мальчишка. Такой же, как на фотографии.

— Где ты видела мою фотографию?

— В твоей книге. Ты там в морской форме.

— А… эта… пижонская… — говорю я смущённо.

— Не пижонская, а мальчишеская.

— Всё равно.

— Нет, не всё равно.

— В чём же разница?

— Пижонство — смешно, мальчишество — обаятельно.

— Да?.. — растерянно переспрашиваю я. — Никогда не думал. Надо будет записать этот афоризм.

— По этой фотографии я в тебя и влюбилась.

Вам когда-нибудь говорили такое, читатель? Мне — нет. Я и верил её словам, и не верил. Чтобы убедиться, задал невинно-провокационный вопрос:

— Скажешь ещё, что и сюда ради меня приехала?

— Почти, — она говорит совершенно серьёзно. — Конечно, я не могла знать, что ты здесь, но допускала такую возможность. Всё-таки бòльшая вероятность, чем где-нибудь на базе отдыха работников торговли.

— Марина, — перебиваю я, — это не шутка?

— Ты сомневаешься?.. Даже после нашего ночного купанья?..

Её губы заставляют меня забыть о моих глупых вопросах.

— Откуда ты, нереида? — спрашиваю я, когда мы отрываемся друг от друга. — Ты и в самом деле вышла из моря?

— Jestem polką, — говорит она. — Przecież rozumiesz po polsku?

Так вот почему она назвала меня Анджей. Ну да, и ещё этот певучий акцент… Теперь понятно.

— Trochę, troszkę, troszechkę. Но как ты об этом догадалась?

— Из твоего польского рассказа.

— Вот оно что… — выходит, она действительно читала мою книжку. — Где же ты так хорошо освоила русский?

— Мама преподаёт русский язык. Сама окончила отделение филологии российской. Сейчас учусь в России. Достаточно?

— Учишься?..

— В институте кинематографии.

— На актёрском?

— На режиссёрском, милый.

— Ух ты!.. А почему же? С такой внешностью?

— Снялась в двух короткометражках. Не понравилось. Неинтересно. Хочу снимать сама.

— О!.. — уважительно протягиваю я и не нахожусь, что ещё сказать: настолько неожиданна и впечатляюща полученная мною информация.

Словом, я теряю инициативу в разговоре, с трудом усваивая мысль, что она знает обо мне так много, а я о ней лишь то, что сейчас услышал.

— А какое отношение к тебе имеет этот бард? — после небольшой паузы задаю я особенно свербящий меня вопрос.

— Бард?.. — непонимающе переспрашивает она.

— Ну этот местный поэт, с которым ты была в баре?

— Ах, Гия?.. Тут вот что получилось. Мы с Зоей приехали в наш пансионат. Она тоже со мной учится, только на киноведении. Нам не понравилось: номер тесный, компании никакой… А здесь этот Ян… он какой-то её родственник. Дядя, что ли…

— Что за Ян?

— Тот высокий блондин, что танцевал с ней.

— Это её родственник?

— Ну да. Он познакомил нас с Гией. А у того директор близкий знакомый. Или тоже родственник. Я не вникала. Это всё Зоины проблемы. В общем, они устроили нам люкс здесь. Три комнаты. С видом на море. Вот мы и переселились.

— Что-то не нравятся мне эти сплошные родственники…

— Я и сама от них не в восторге. Но благодаря им мы встретились с тобой. Может быть, я на это и надеялась…

Я опять смотрю на неё недоверчиво. Но её взгляд так прям и простодушен. И так влекущ…

Первые крупные капли открывают бесшумную бомбардировку без артподготовки. Мы вскидываемся с лавочки и, держась за руки, бежим к зданию. Тропинка, протоптанная сквозь самшитовую рощу под окнами пансионата, узка и извилиста, приходится огибать искривлённые стволы. Вдвоём идти тесно, я отпускаю руку Марины и прохожу вперёд, раздвигая и придерживая руками ветки, и вдруг, за несколько шагов до выхода на асфальт, натыкаюсь носком ноги на что-то мягкое. Я отшатываюсь назад, останавливаю Марину, наклоняюсь…

Поперёк тропинки лежит человек, его голову чёрным ореолом окружает влажное пятно. Я всматриваюсь в черты лица, и оно кажется мне знакомым. Я наклоняюсь ниже и узнаю Семёна Семёновича Ракитина.

Продолжение наготове

Ваше имя (обязательно)

Ваш E-Mail (обязательно)

(E-mail не будет опубликован)

Текст письма

captcha

Комментарии — 1

  1. Галина Ульшина

    Боже мой, я не могу оторваться!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подписаться на комментарии

Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.