Написать автору
Оставить комментарий

avatar

«Ростовские хроники» 03.11.2013

О предыдущих вечерах из серии «Ростовские хроники»:

«Ростовские хроники» в Москве были встречей московской аудитории с ушедшими ростовскими классиками, а потом и с ростовским настоящим. «Ростовские хроники» в Ростове-на-Дону — это уже слегка немного тавтология. Но почему бы не быть и тавтологии? Восприятие поэзии не сводится к отлову блох с обязательным истреблением. Достаточно, чтобы автор их заметил и успел как-нибудь истолковать раньше критиков. Ростовско-московский поэт, по совместительству организатор и ведущая «хронических» встреч Надя Делаланд тавтологию заметила и озвучила — в своей фирменной манере, одинаково органичной для чтения стихов и для добрых слов по адресу собравшихся, одинаково убедительно толкуемой как любовно-удивленное вслушивание в неизреченные глубины и красоты каждого слова, какое придется произнести, и как (само)ирония, приличествующая времени.

Итак, вот и произошла встреча Ростова с Ростовом. На одном полукружии приблизительно круглого стола в выставочном зале Публичной библиотеки — авторы, приглашенные Надей и активно поддержавшим Надино начинание Виталием Федоровым. Те, кто особо отмечен благодарностью за то, что доехал до самой Москвы на предыдущие части «Хроник». И те, кто не доехал тогда, но хотя бы дошел теперь — поучаствовать в скромном любительском представлении на тему «Какими нас могли бы увидеть там, где нас нет». Полный перечень в порядке выкликания к микрофону: Галина Ульшина aka Койсужанка, Людмила Шутько, Александр Месропян, Вера Котелевская, Юджин Велос, Ольга Андреева, Александр Соболев, Виталий Федоров, Надя Делаланд, Эллионора Леончик. Фото в том же порядке и стихотворные впечатления очевидца — на страничке Сергея Фирсова Вконтакте http://vk.com/id221772819?w=wall221772819131%2Fall. В посте не поместился только поющий поэт Вячеслав Ильин, который открывал и завершал собой мероприятие. Жаль, что не поместился, потому что только от него одного публика потребовала: «Еще что-нибудь!» Видимо, оценила по достоинству редкое сочетание ума — с ясностью и душевности — с позитивом.

Относительно всех перечисленных Надя помнила, кто, помимо нее самой, любит и ценит данного автора и какой момент русскоязычной окололитературной жизни (ростовские фестивали «Ростовское время», «Заозерная школа»; международный конкурс «Серебряный стрелец») совпал с ее и его первым знакомством. Перечисленные тоже прекрасно помнили друг друга. Тихое, интимно-камерное чтение и одновременно намек (на сей раз — не более чем намек) на торжественно-медлительный дифирамб всему под луной, что имеет форму, фактуру и память, — это Вера Котелевская обращается к узкому кругу допущенных лицезреть в ЖЖ и на личных творческих вечерах, как произрастает и ветвится ее все еще будущая «Книга фигур». Юджин Велос читает по сборнику из ознакомительной серии «32 полосы» (спасибо от имени тех, у кого возникла потребность перечитать глазами — вникнуть как следует в игру слов, добросовестно распутать сплетение смыслов), а единоличный инициатор, составитель и издатель серии Нина Огнева ведет фотосъемку всех исторических моментов. Надя Делаланд предъявляет давно и благосклонно узнаваемые современниками визитные карточки: «Лесов таинственный осень…», «Папа у тебя граммофон, / мама у тебя графоман…», «…ты смотришь и смеёшься мне в лицо, / а я считаю зубы — сорок. Плачу…» (тот еще парадокс — систематические небезуспешные попытки канонизировать ошибки и слабости). Александр Соболев: ноль декламации, ноль интонации как таковой, чистая диктовка (подразумевающая, впрочем, право диктовать). Видимо, пафос — естественный, когда «Будды дух святой / глядит из тела лотоса нагого», — нейтрализовался привычными для скромного человека размышлениями над несоответствием патетических претензий ни месту, ни времени, ни собравшейся компании («…И никогда не знает свой шесток / художник, гений времени и места…»).

В общем-то, с некоторыми поправками, — например, для Александра Месропяна — на чуть более высокий градус интеллектуализма сравнительно со средней температурой по больнице «хроников»; для Виталия Федорова — на лиричность, которая, как ни крути, и читателю приятна; для Ольги Андреевой — на ее вечно искреннее удивление, какую-то обреченную благодарность трамваю, который «ложится на крыло», и фонтану с подсветкой, который «потрогать можно / и не обжечься», и всему, всему… Итак, с теми или иными поправками большинство выступавших, не исключая, наверное, и вашей покорной слуги, были похожи друг на друга чем-то трудноформулируемым, что можно абстрактно и умно назвать авторской манерой или же авторской позицией. И это неуловимая примесь чего-то (уж не знаю, эстетствующего или философствующего?) могла бы вправду навести на печальные мысли о тавтологии в масштабах городского поэтического сообщества, но из общего ряда, по счастью, выбивались Галина Ульшина и Эллионора Леончик. Казалось бы, чего проще — дать себе право (вернее, взять себе право) читать во весь голос независимо от камерности зала. Сделать гражданственность — частью интонации, а все приземленное, презренно-прозическое, злободневное — штрихом к портрету героя и нитью в образной ткани. Стихи от этого не становятся беднее, а даже совсем наоборот! Думаю, хорошо, что Ульшина и Леончик обрамляли собой «безгитарную» часть. Кстати, вышло это случайно — вмешалась судьба в лице ростовского общественного транспорта, Эллионора опоздала не по своей вине, на ее место, предпоследней в программе, самоотверженно встала Надя, и в результате вечер поэзии закончился в 14:00 Эллионориными строчками, весьма символичными как для хроники в реальном времени, так и для пророчества:

…а когда облетели кусты — обнажились рояли…

Ну, сыграйте хоть кто-то и что-нибудь! — некому, нечем.

<…>

но пришли мужички-с-ноготки и настроили пилы:

в кой-то век повезло — тут и лом, и дрова для начала…

Как же эти рояли вдвоем напоследок звучали! -

обнародуя сразу и все, что в себе накопили…

Ну, а второе полукружие приблизительно круглого стола занимали слушатели. Естественно, не московские, а ростовские. Интересно, что не заинтересованные в доступе к микрофону, и при этом проявлявшие искренний интерес к звучащему слову. Отраднее всего, что в большинстве — молодые. Можно же хоть раз отдохнуть от фонового шума, сопровождающего многие литературные мероприятия: «Где молодежь? Упустили молодежь! Почему мы вещаем для самих себя?!» Есть надежда, что по крайней мере в этом смысле тавтология «Ростовским хроникам» не грозит.

Ваше имя (обязательно)

Ваш E-Mail (обязательно)

(E-mail не будет опубликован)

Текст письма

captcha

Комментарии — 2

  1. Ольга Андреева

    Да-да, «пока мне рот не залепят глиной…»:) А если серьёзно, моё восприятие было совсем другим. Микрофона — да, не хватало. Но какая же тавтология может быть при таком составе авторов. Не было «общего ряда», каждый из него выбивался. Например, вот это:

    * * *
    все равно лето будет надломлено мой солдат
    даже если б стояли насмерть как наяву
    все земели твои и батяня их ёкомбат
    и мать их софия, но я то еще живу

    помню лето будет надломлено как всегда
    там где уже никто и не ждет подвоха
    потом проезжая проигранные города
    на все как дела улыбнись отвечать все плохо

    никому ненужные города сломанные внутри
    шестеренка ли что ли маятник ли инсульт
    не смотри на их лица на имена смотри
    как восточные ветры поднимут пыль и несут

    и уносят куда вместе с пылью недолгий рай
    потом проезжая сквозь август как яблоко падать
    с кромешным каталой на все что осталось сыграй
    на тихую совесть на долгую светлую память

  2. avatar
    Людмила Шутько

    Спасибо за мнение и отдельное спасибо — за аргумент!
    Автор стихотворения специально не указан — чтобы публика его установила при помощи гугла, то есть, прошу прощения, по индивидуальному стилю?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подписаться на комментарии

Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.