Написать автору
Оставить комментарий

avatar

Ч. 2, гл. 7−9

7

Идти по дороге мимо «воронка» и крыльца вытрезвиловки я благоразумно не стал, а махнул напрямик — вниз через заросли, сквозь которые, очень кстати для меня, была протоптана тропинка. Крутая и сырая, она заставляла меня оскальзываться, цепляться за ветки, чтоб не упасть, — и всё же разок-другой я проехался на пятой своей точке, выполнив тем самым завет великого поэта пролетарской эпохи*. Трижды я пересекал асфальт серпантина и спустился к подножью горы намного быстрее, чем если бы шёл по дороге. А главное — никто меня не видел.

За время своего скоростного спуска я неплохо согрелся и теперь был в состоянии спокойно оценить ситуацию.

Она по-прежнему оставалась незавидной. В самом деле: беглец, ожидающий каждую минуту погони; гол как сокол во всех смыслах — без одежды, без денег, без документов. Куда ж мне податься-то?..

Возвращаться в пансионат? Двадцать километров по шоссе? Половину марафонской дистанции? Доползу, конечно. Часа за два с половиной. Как раз, чтобы высунув язык попасть в ласковые лапы своих преследователей?.. Если они меня раньше, по дороге, не подхватят…

А что ещё остаётся?.. Где обогреться, найти какие-то шмотки, раздобыть хоть сколько-то деньжат?..

Пока перебирал я эти невесёлые думы, ноги машинально несли меня в сторону моря — что может быть естественнее для курортника, пусть и в три приблизительно часа ночи?!. И когда добрался до приморского парка, понял наконец, что они (ноги то есть) раньше головы нашли спасительный выход, о котором, конечно, прежде меня догадался проницательный читатель: ведь где-то поблизости у причала ночует славный пароходик «Альбиция» вместе со своим не менее славным капитаном — бывшим моим выпускником Пашей Брылёвым.

* Для тех, кто недостаточно знаком с творчеством основоположника советской поэзии, привожу соответствующую цитату: «Хочешь убедиться, что земля поката, — сядь на собственные ягодицы — и катись».

8

Вполне возможно, что на причале обретался какой-нибудь сторож. Вероятнее всего, он видел десятый сон, но к чему рисковать и преждевременно засвечиваться? Я потихоньку вошёл в воду и поплыл, чтобы обогнуть «Альбицию» и взобраться на неё с борта, обращённого в сторону моря. А заодно и обмыться не мешало — после путешествия сквозь трубу и скоростного слалома на скользкой тропе. Босоножки немного сковывали движения ног — но плыть-то было недалеко.

Обнаружив в полуметре над ватерлинией раскрытый иллюминатор кубрика, я негромко позвал:

— Паша!.. — потом, спустя минуту, ещё раз, погромче: — Паша! Брылёв!

В кубрике зажёгся свет, и в иллюминатор выглянула лохматая Пашина голова с заспанными ничего не понимающими глазами.

— Кто это? Что случилось? — забормотал Брылёв, силясь очнуться и врубиться в происходящее. Он не узнавал меня. Неудивительно — в такой ситуации.

— Паша, это Андрей Леонидович. Как бы мне подняться на борт?

— Андрей Леонидович? — непонимающе переспросил он. Потом, наконец, узнал меня: — А!.. Андрей Леонидович! Как вы туда попали?..

— Паша, я тебе всё объясню. Но сначала впусти меня. Водичка довольно прохладная.

— Да-да, сейчас…

Он рванул вверх на палубу и спустя полминуты перебросил через планширь лёгкий штормтрап.

Я забрался на борт. Брылёв смотрел на меня как на привидение.

Я попытался улыбнуться.

— Паша, это действительно я, не сомневайся. Найдётся у тебя какое-нибудь тряпьё? — спросил я, начиная выбивать дробь зубами.

— Идёмте, — решительно сказал он, догадавшись, что пытать меня вопросами разумнее после того, как я приду в более пригодное для дружеских бесед состояние.

В кубрике он дал мне полотенце, а когда я хорошенько растёрся, достал из рундука тельник* и брюки «хэбэ»:

— Рыжика имущество. Должно налезть.

Налезло. Хотя и с трудом. Всё же Рыжик был малость похлипче меня.

— А он не будет возражать? — спросил я на всякий случай.

— Да уж как-нибудь договоримся, Андрей Леонидович, — улыбнулся Паша. — Когда-нибудь вернёте.

— Он что — на берегу ночует?

— Да. Он здешний. Прогреться хотите?

— Не повредит. Что-то есть?

— Чача сгодится?

— Вполне.

Он налил мне с полстакана. Я дёрнул их одним махом, задохнулся, почувствовал, как обожгло внутри и жар этот почти мгновенно распространился по всем жилам. Даже в затылок стукнуло. Эта чача была получше той, что мы пили с покойным Ракитиным. Не только крепкая, но и ароматная.

— Ты мой спаситель, Паша! — от всей души высказался я. — Причём во всех случаях жизни: вчера прохладительным спасал, сегодня — горячительным.

— Может, чайку ещё согреть?

— Совсем отлично будет!

Пока он готовил чай, я окончательно ожил, отмяк и ощутил прилив свежих сил и энергии.

Когда мы баловались чайком, я поведал Паше о своих приключениях. Он слушал нахмурившись и перебил меня лишь раз — попросил подробнее описать внешность той парочки, которая меня задержала.

— А что — они тебе знакомы? — спросил я, выполнив его просьбу.

Паша несколько замялся.

— Да так, — неопределённо ответил он. — Напоминают кое-кого. — И на том остановился. Потом, после недолгой паузы, спросил: — И что вы собираетесь предпринять, Андрей Леонидович?

— Пока точно не знаю. Во всяком случае надо вернуться в пансионат. Там же у меня всё осталось: и деньги, и документы, и одежда — куда мне без них?

— А если там засада?

— Не думаю. Надеюсь, меня ещё не хватились. Но это я постараюсь предварительно выяснить.

— Ну что ж! — решительно заявил Паша, — тогда не будем терять время. Туда я вас доставлю за полчаса.

Я, конечно, мечтал о таком варианте, хотя и не знал, насколько удобно просить об этом Брылёва. Но коли он сам предлагает…

— Ты меня здорово выручишь, Паша. Но… неприятностей у тебя не будет?

— Какие там неприятности, Андрей Леонидович! Первый рейс у меня в десять утра. До этого не один раз можно обернуться.

— Спасибо, дружище. Тогда запускай движок.

— А вы становитесь к штурвалу…

Мы плавно отвалили от пирса и потихоньку двинулись курсом на мыс, пересекая залив по хорде. Я держал носом к волне, и нас легонько швыряло вверх-вниз, как на детских качелях. Где-то около двух баллов было. Но не только лёгкой качкой отличался сегодняшний рейс от вчерашней морской прогулки. Тогда я был праздным туристом, ищущим развлечений, а сейчас — изгоем-беглецом, нащупывающим путь к спасению.

* Для тех, кто не знает: фамильярное название всем известной тельняшки.

9

По моей просьбе Паша высадил меня в устье той речонки, где вчера мы пировали с Сашей Заволиным. Мы условились, что в течение дня Брылёв дважды подстрахует меня: пройдёт вплотную с пансионатским причалом вскоре после десяти утра, когда будет направляться в городок с экскурсионной группой на борту со стороны мыса; и между двадцатью и двадцатью одним часом, по окончании последнего своего рейса. Я предупредил, что вместо меня на причал может прийти кто-то другой, чтоб передать мой привет и, вероятно, что-нибудь ещё: хотя бы Рыжикову робу, если она к тому времени уже мне не понадобится.

Вышел я на берег в стороне от пансионата по двум причинам: устье речонки было прикрыто от обзора теннисными кортами, и проникнуть в пансионат я собирался именно с этой стороны. Вторая причина была основной, потому что особенно прятаться не имело смысла: было ещё достаточно темно, небо лишь чуть-чуть серело над горизонтом.

Пока я стоял у штурвала, у меня вызрел предварительный план действий, во все подробности которого я вас пока посвящать не стану. Скажу лишь, что первым его этапом была попытка посетить собственный номер. Но не мог же я, как все пансионеры, спокойно пройти через входную дверь, кивнуть вахтёрше и как ни в чём не бывало отправиться к себе. Не исключено, что там меня уже ждали, а кроме того, в матросском своём наряде (тельник, штаны плюс бушлат, которым на всякий случай наделил меня Паша) я никак не походил на полноправного обитателя дома творчества.

Так что я заранее знал, что прямым путём не воспользуюсь, а отыщу окольный. Какой именно, вы сейчас узнаете.

В начале нашей повести я упоминал, что из окна моего номера виднелся краешек бассейна, который находился с внешней стороны периметра здания. Так что при желании купаться в нём можно было прямо с бортиков. Официально же полагалось входить в него изнутри — пройдя медицинский осмотр, получив разрешение от врача; затем — через душевые, где надлежало вымыться с мылом, надеть резиновую шапочку и тому подобное. После этого вы попадали в предбанник, который я бы сравнил со стыковочной камерой космической станции; оттуда, спустившись по трём ступенькам в воду, покрытую слоем какой-то трухи, вы должны были погрузиться с головой и под стеклянной перегородкой пронырнуть уже непосредственно в акваторию бассейна. Понятно, что после одной такой изнурительной процедуры мне больше не захотелось туда ходить. Да и вообще — разве может этот чахлый водоём сравниться с живым морем! Но это я так, к слову. А суть в том, что именно этим ступенчатым путем, но только в обратном направлении, я и собирался проникнуть в здание.

Воду из бассейна на ночь, естественно, спускали, поэтому сейчас она хлюпала только на самом дне. Я благополучно спрыгнул в нее (по краям высота бортика достигала приблизительно метра, и только к середине уровень дна понижался), подошёл к стеклянной перегородке, нагнулся, пролез под ней — и таким образом оказался уже внутри дома творчества.

Две двери из предбанника вели в душевые. Запирать их не считали нужным, так как запирался на ночь весь боковой коридор, куда выходили эти двери и где располагалось ещё несколько служебных помещений: медпункт, железнодорожные и авиакассы и что-то ещё.

Дверь в основной коридор, как я уже сказал, была заперта, но я и не собирался проходить через неё — ведь тогда мне всё равно пришлось бы идти мимо администраторши. А собирался я всего лишь открыть одно из окон, выходящих во внутренний дворик, куда, если вы не забыли, спускалась пожарная лестница, соседствующая с моей лоджией.

Но я не сразу выполнил задуманное. Потому что на стене коридора увидел телефон. Внутренний, разумеется. (Я, кажется, забыл в первой части упомянуть, что в номерах имелись только внутренние телефоны. Поэтому Эухения и вызывала скорую из вестибюля.) Так вот, вид телефона сразу вызвал у меня искушение позвонить… Вы, конечно, догадались — кому.

С полминуты я колебался: не очень-то деликатно будить человека в пятом часу утра. Но, поразмыслив, всё-таки решился. Во-первых, надо предупредить Марину, что наше свидание за завтраком отменяется. А во-вторых — лучше будет, если она узнает о том, что случилось со мной, из первых уст. А то без меня ей наплетут такого, что у бедной девушки голова кругом пойдёт.

И я набрал номер.

Продолжение запланировано

Ваше имя (обязательно)

Ваш E-Mail (обязательно)

(E-mail не будет опубликован)

Текст письма

captcha

Комментарии — 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подписаться на комментарии

Реклама на сайте

Система Orphus
Все тексты сайта опубликованы в авторской редакции.
В случае обнаружения каких-либо опечаток, ошибок или неточностей, просьба написать автору текста или обратиться к администратору сайта.